"...

- Я редко устраиваю такие приемы. Так что не очень-то умею развлекать народ.

- А мне все понравилось, я и не думал, что ты можешь быть любезной с таким количеством людей, - он замолчал.

«Сейчас или никогда. Сейчас или никогда? Сейчас или ничего»

- Вообще, ты очень красива сегодня…

- Только сегодня? – улыбнулась она.

- Всегда. – Он смотрел куда-то вдаль своих мыслей. Он так боялся сорваться сейчас.

«сейчас» - подумала Лиз. Спина ее напряглась.

- Ты всегда выглядишь хорошо, ты красивая, правда, но сегодня ты…блистала… ну.

-Брось, Алекс, ты сказал то, что сказал, лучше уже ничего не будет.

Плечи ее поникли.

- Меня ждут дома, Лиз.

Признаваясь в любви, вы не теряете ничего. Но, иногда мне нужно что-то потерять, для того чтобы иметь возможность оплакивать свою утрату. Чтобы освободить место внутри.

Спроси его, пожалуйста, спроси. Траур ушедшей жизни. Плачь всех потерь мира.

- Тогда почему ты здесь?!

- Ты права, я лучше пойду, - сказал он, вставая.

Она тоже встала. Молчит

Расправила пальцы на руках, повернув к нему ладони:

-Не оставляй меня без ответа! (в первый раз в жизни)

- Потому что ты позвала меня.

Все дурно, как дешевая игра.

- Алекс, - лучи нежного в черном, - я провожу.

Сжала руки под тёмной вуалью...

"Отчего ты сегодня бледна?"

- Оттого, что я терпкой печалью

Напоила его допьяна.

Как забуду? Он вышел, шатаясь,

Искривился мучительно рот...

Я сбежала, перил не касаясь,

Я бежала за ним до ворот.

Задыхаясь, я крикнула: "Шутка

Всё, что было. Уйдешь, я умру."

Улыбнулся спокойно и жутко

И сказал мне: "Не стой на ветру".

Анна Ахматова

- Я…

- Ты ни в чем не виновата.

- Я не прошу прощения!

- Тогда что?

- Рада, что ты зашел.

- Я тоже. Устала?

- Ага.

Стоят друг напротив друга и расстояние между ними на удивление велико.

- Тебя ждут.

-Ах, да. Ну, пока.

Поцелуй меня

Подал руку, а все равно дрожу.

Лиз протянула руку. И он почувствовал прикосновение ледяных пальцев. Всего секунда. Потому что страшно.

- Пока.

Дверь за Алексом тихо закрылась. Каково ему сейчас? Он старается думать о том, что его ждут.

Она глубоко вдохнула. Расправила плечи и пошла в гостиную. Проходя мимо зеркала, остановилась. Долго смотрела. Красивая и. Ничего. И от этой мысли слезы начинают душить. Как больно, что можно умереть.

В комнате было два официанта, которые убирали со столов, а в кухне – девушка, которая мыла посуду. Абсолютно белые тарелки, абсолютно бессмысленные в пустой жизни Лиз.

Вон отсюда, - так тихо и злобно, что можно только догадаться, а не понять на слух,

- Вон, - уже громче.

Парни переглянулись и вышли. А девушка продолжает мыть белые тарелки.

Лиз зашла на кухню. Стопки чистой и грязной посуды, блестящие стаканы.

Ух, разбить бы!

«Вон отсюда! Вон!!»

Испуганная девушка взглянула на Лиз, и поспешила выйти вон.

Лиз швырнула одну из тарелок на пол. Потом вторую, третью, усмехнувшись, поставила четвертую, которую уже держала в руке, обратно на стол.

Переступила через осколки, а шлейф ее красивого серого платья прошуршал следом по сверкающим тарелкам (когда-то).

Вид грязной посуды вызвал у нее отвращение, и даже приступ тошноты. Вода продолжала бежать тонкой струйкой.

«И буду мыть, и буду грязной, и умру, лавры не облетят».

Слезы текли по щекам, она отирает их тыльной стороной ладони. В раковине много пены и на руках ее пена. Брызги уже в нескольких местах достали ее платье и оставили темные следы. Лиз моет тарелки с широко раскрытыми глазами, не думая ни о чем.

Больше ничего. Смирись с этим. Ты умираешь с каждым новым днем. И, ради Бога, считай себя сильной, считай хоть единорогом. С этого дня сколько еще раз вымоешь ты посуду? С этого дня, и до конца – это и будет твоей жизнью. Ты не способна перебороть себя. Сейчас ускользнуло все, что еще могло случиться с тобой. И неважно не станет тебя сегодня, или через шестьдесят лет. Потому что ты оставила себе лишь копии прошлого, мыльная вода смывает с меня его остатки и его взгляды, чтобы навсегда стать забытой историей, чтобы мне самой стать однажды не больше чем историей.

«Как глупо не запирать дверь. Не оставляя мне ни одной возможности отступить. Что же все-таки я не могу вспомнить? Это же так важно. Важное не забывают. Тогда что я так упорно не желаю осознать? Где она?»

- Лиз?

Шум воды из кухни. Снова: «Лиз?»

Медленно повернула голову и смотрит на него.

Лиз? Ты здесь? Я вижу тебя, но я не уверен.

- Что-то забыл?

Уже темнеет и у нее такое бледное лицо теперь.

-Перчатки, - дыхание перехватывает.

Ее руки по локоть в пене. Осколки на полу. Не сошла ли ты с ума?

А Лиз стоя в призрачно-темной кухне, слышит, как кто-то в ее прихожей, после тысячи дней скитаний, ставит свои чемоданы на пол, чтобы больше не браться за них. Она улыбается, как умеют гротескные статуи.

-Как дурно, - она улыбается как Лиз.

Выключает воду, и упали тяжелые капли с руки на пол, на платье. Несколько шагов вперед. И жизнь затопила их, когда тени от черных ресниц упали на его белые скулы.

Я целую тебя, Алекс. ..."