1848-й кончился вчера

  «…собственноручно начертал <…> решительно воздерживаясь, с характеристическою для него скромностью, от употребления прописных букв».

  «Мистер Фидер говорит также, что он порекомендовал бы мистеру Тутсу — если тому угодно прислушаться к его совету — выучиться играть на гитаре, или хотя бы на флейте, ибо женщины, когда вы за ними ухаживаете, любят музыку».

—  Понимаешь, мы ведь ссоримся. Всё время. Мы не можем быть вместе, да?

— А ты любишь вишню?

— Нет, она же кислая. Кто вообще любит вишню?

— Ну, а черешню?

— Может…

— А ты выплё… 

— Хотя, там часто попадаются червяки, я почти не ем ее.

— Хорошо. Виноград?

— Да. Почему ты спрашиваешь? Я не понимаю.

— Ты выплёвываешь косточки, когда его ешь?

— Нет, они же крошечные. Разве мы об этом говорили? Ты опять начинаешь?

— Знаешь, ты права как никогда. Лучше расстанемся *. 

* День, когда Игорь понял, как ненадежно полагаться на цитаты из сети.

«Мы в ответе за тех, кого приручили», — без устали цитируют они свои книжки. Нижняя губа у них дрожит, глаза широко распахнуты.

 А я не приручал. Я смотрел в твою сторону, ты уже снимала платье. Не приходил в одно и то же время. Не держал тебя на тумбе, милая. Волосы мои не похожи на пшеничное поле. Видела ли ты в моих руках хлыст?.. Фигурально. Нет. Хватит звонить мне.